«На колени, гниды!.. Я бы их прямо здесь расстрелял»

Документ является продолжением серии материалов «Международного комитета по расследованию пыток в Беларуси» о событиях 2020 года. Ранее правозащитники публиковали расследования о пытках во Фрунзенском, Советском, Центральном, Московском РУВД Минска и ЦИП Окрестина.

Свидетельства потерпевших рисуют картину систематического насилия: людей избивали и унижали, держали в переполненных и антисанитарных помещениях, лишали сна, воды и элементарной медицинской помощи. Им угрожали убийством, психологически ломали, а затем оформляли сфабрикованные административные протоколы, чтобы придать пыткам видимость «законных процедур».

— Это не отдельные эксцессы и не ошибки отдельных сотрудников — это отлаженный механизм запугивания и подавления, в котором человеческое достоинство полностью обесценивается. Документ показывает, как за закрытыми дверями районного управления милиции происходило то, что жертвы до сих пор называют одними из самых страшных дней в своей жизни, — отмечают правозащитники.

Приводим лишь некоторые выдержки из показаний потерпевших, собранных правозащитниками.

— Видно, что пыточная… Там была лужа крови, на уровне головы, где люди упирались лбом. Были следы, круги, пятна крови. И  с  утра, когда приходила уборщица, она говорила: «Мне уже надоело тут кровь смывать хлоркой». То есть это, видимо, не первый день происходило, и она была недовольна, что там кровь, и ей это надо было мыть.

— Ни о какой еде вообще речи не шло, нам набирали воду из-под крана. Все всегда не с  первого раза. «Дайте, пожалуйста, воды». Молчание. «Дайте, пожалуйста, воды». Молчание. «Можно, пожалуйста, воды?». Где-то по одному разу люди спрашивают, тогда посылают кого-то, они идут набирают бутылку «Дариды». Нас 57  человек, это один литр «Дариды» расходится вот так. Снова воды — «Ни хера себе! Вам снова нужно воды?»

— Указал на нас и говорит: «Вот с этими по особой программе». На нас тут же налетели несколько человек, сбили с ног, начали жестко бить, затянули стяжки за спиной и  начали всех по очереди закидывать в автозак. В автозак зеленый, на пол, при этом били по пути в  автозак, били в  тот момент, когда тебя туда закидывают.

Так избиения продолжались достаточно долгое время. Ощущения времени абсолютно не воспринимаешь. Били, по моим ощущением, до тех пор, пока они сами не устали. На моих ногах кто-то лежал — мои ноги были относительно защищены. Мне прилетело по спине, по шее, по голове. Они били дубинками, ногами, кулаками и прыгали по нам. Это был не просто акт насилия, а акт немотивированной жестокости.

Они били нас так, как будто хотели убить. Естественно, они на нас кричали, что мы «твари, сволочи, продажные», что мы разваливаем страну, что сейчас нас вывезут в лес, убьют и закопают. Эту всю процедуру они назвали «ремонтом». Они нам: «Мы вас сейчас ремонтируем. Вы 11 не такие, вы сломанные. Мы ремонтная бригада».

В какой-то момент автозак тронулся. Нас повезли. Естественно, люди в  момент избиения кричали, плакали. При этом, извини за подробности, люди гадили под себя от боли, от страха...

— Ко мне подбегает человек, подставляет дуло к  голове и  говорит: «Тебя … (там было матное слово) что ли застрелить?»

— У  него были стяжки строительные на руках сзади… Он неоднократно просил с  него эти стяжки снять… и  говорил: «Потеряю сознание, давление падает». И на что ему этот сотрудник, как мне кажется, как раз-таки в  белой рубашке был, ответил что-то в  духе: «Да мы вас всех вообще сейчас вывезем, убьем, вас никто искать не будет». Ну и  что-то в  этом духе, типа, вы животные.

— Выходил какой-то тоже большой начальник, как нам потом сказали, — начальник РУВД. Он ходил, был недоволен тем, что его заставляют ночью работать из‑за нас, что мы «бегаем». Были звуки ударов, он ходил периодически, пинал людей ногой. Потом выгрузили тех парней, троих. На них больше всего кричали, и слышно было, что их бьют.

— Он сказал: «Они за***ли, я бы их прямо здесь расстрелял». И  так мы стояли какое-то время на этой брусчатке. Они сказали: «Ведите их в подвал». Тогда «подвал» жутковато звучало, учитывая, что до этого один из сотрудников сказал, что «Я бы их здесь расстрелял».

— Открыли: «На выход!». Я выбежал в небольшой дворик, потом я узнал, что это дворик Партизанского РУВД. Я выбежал и не знал, куда бежать, там стояли двое мужчин в форме, тоже в рубашках. И вся их работа была в том, чтобы нас бить, чтобы мы побыстрее шли. Быстро мы идем или нет, просто: «Быстрее, сука!», и ты думаешь: «Куда же быстрее?»

— В тот момент, когда мне сказали встать, я не смог этого сделать, потому что в тот момент у меня настолько затекли ноги, что я их не чувствовал вообще. Я завалился на бок, сказал им, что я не чувствую ног. Один из них взял меня за ноги, ноги поднял вверх, потряс, чтобы кровь как-то прилила. При этом легче не стало совершенно. Они меня взяли под ручки и так вот понесли в подвал.

— Один из нас, мужчина средних возраста, я не могу сказать, сколько ему конкретно, но он выглядел намного старше меня, говорил, что у него астма. Он говорил: «У меня астма. Я не могу находиться в этом положении». Его били за это.

— Там парень был, ему то ли набили, то ли счесали лицо при задержании. Там лицо у него — сплошная ссадина. А еще был парень полный, которому при задержании, видимо, пробили по почкам и в брюшную полость, потому что он сходил под себя, и ему выбили челюсть. Потому что, как я потом выяснил, омоновцы к толстым и здоровым дядькам таким же, как они, неровно дышат.

—Я вышел, стою. Он как увидел меня, начал по голове [бить]... «на колени, на колени», и постоянно матерщина просто лилась без конца, начал бить по копчику. Бил рукам, ногами по туловищу, по грудной клетке, по голове, то есть он меня тычет головой, он взял [мою] голову, ну то есть лбом об асфальт.  Я, чтобы удары не были так сильны, прижал голову к асфальту, чтобы не было этого удара. Сотрудница РУВД — в форме, без маски — она это все видела, присутствовали штатные сотрудники РУВД, все это видели, и ничего...

— Все были нормально покореженные: у кого-то были лица разбиты, у кого-то носы сломаны, рассеченные головы были. Одному парню — вот которого велосипедиста на площади Победы они забирали — они по приколу ему проломили дубиной шлем велосипедный.

Подготовленный правозащитниками документ также содержит довольно объемный перечень сотрудников Партизанского РУВД, которые проходили службу в августе 2020 года и позже, их персональные и иные данные.

— Расследование демонстрирует, что насилие в Партизанском РУВД не носило случайного или спонтанного характера, а являлось частью скоординированной практики подавления гражданского протеста. Несмотря на масштаб и задокументированность преступлений, виновные лица до настоящего времени не привлечены к ответственности, — констатируют правозащитники.